Головна

Християнство в поезії
Християнські автори
Поезія за темами
Дитячі вірші
Християнські мотиви у творчості класиків

Русская христианская поэзия
Русская христианская поэзия по авторах
Русская христианская поэзия по темах

Поетична майстерня
Про поезію з гумором
Цікавий інтернет

Що? Де? Коли?

 

Замовити
поетичну збірку

Поезія віри

Осоння віри

Замовити
поетичну збірку

 

Ваші побажання та ваші поезії надсилайте на адресу
poet.vav@gmail.com




Русская христианская поэзия

 

Павел ЛЯШЕНКО

Об авторе


Долгожданный Мессия
Покоритель

В рождественскую ночь
Рожденное солнце
Господне лето
Рождественская песнь
Путь воскресения
Победа
Утро после воскресения
Победивший смерть
Разлука
Знамя истины
Крепость
Пошли меня
Не пренебрегайте вечностью
Голос истины
Приди ко Мне
Призвание
Верую
Не любящий брата
В зной
Через века
Считая годы

Ной (Поэма)

 



Долгожданный Мессия

При свете коптящей лампады
Под сводами храма-дворца
Законник читал: «Солнце Правды
Взойдет, исцеляя сердца!»

И очень хотелось Мессию
Увидеть со властью царя,
«Владычество римское силой
Израилю свергнуть пора», —

Мечтал он… В то самое время
Зажглась для погибших Заря!
И шли пастухи к Вифлеему,
Любовью к Младенцу горя.

И звезды, как яркие свечи
На люстрах небесных светя,
К Рожденному звали, ведь Вечный
Послал для спасенья Дитя.

Ликующих ангелов пенье
Неслось в растворившейся мгле…
Но жаль, не заметил священник
Рожденье Христа на земле.

 



Покоритель

Лежал в руинах Вавилон,
В дворцах царей шакалы выли,
И покрывалось слоем пыли
Величие былых времен.

Уныло филин отпевал
Земную славу Артаксеркса,
Не устояло царство персов,
Но подсеклось, как в зной трава.

При свете звезд вдали видны
Египетские пирамиды.
Лежат за толщею гранита
Цари растерзанной страны.

И не вернется никогда
Могущество Тутанхамона,
Рамсеса, прочих фараонов...
Их славу унесли года.

Эллада! Красота веков!
Дворцы из мрамора, скульптуры...
Но что осталось от культуры
После нашествия врагов?!

Завоеватель — гордый Рим.
Жесток язык легионеров,
Земля растлилась от Венеры,
Кто ж царство римлян покорит?

Слышна над Вифлеемом песнь,
Взволновано пастушье сердце:
Чем отличится жизнь Младенца,
Посланника святых небес?

Мимо гостиниц и дворцов
Спешили юноши к пещере,
И укрепило в душах веру
Иисуса светлое лицо.

Чрез тридцать лет Он выйдет в бой,
Его войска — святая паства…
И покорит земные царства
Несокрушимая любовь.

 



В рождественскую ночь

Земля спала, темнотою объята,
Звезды бросали лучи косые,
И не было тех, кто мощным набатом
Ее встряхнул бы для встречи с Мессией.

А надо было бы, очень надо
Ударить в литавры, ударить в гонги
И, всех пробудив, послать отряды
С вестью рождественской по дорогам.

И спящих тревожа живым монологом,
Все рассказать предельно ясно,
Что мир к ним вернулся, нарушенный с Богом,
В славном Посланце, лежащем в яслях.

Что спать — преступленье в такое время,
Когда небеса поют пред Младенцем,
Когда в незначительном Вифлееме
Забилось Божьего Сына сердце.

И снова бежать. Бежать в столицу,
Где знать укрылась в палатках пышных,
Где в храме листают Святые страницы,
А Ирод детям приговор пишет.

А позже двинуться массой народа
С множеством факелов к царским покоям
И, плотным кольцом разместившись у входа,
Принудить Ирода план перекроить.

Разрушив задуманное преступленье,
Злостное дело предать оглашенью,
Его повести на поклоненье,
Заставив просить у Мессии прощенье.

И там принародно лишить полномочий
За умысел страшный, за все злодеянья
И в чудном блаженстве рождественской ночи
Мессии присвоить царское званье.

Но было не так… Готовилась бойня,
Точились мечи, заострялись копья,
И гвардия Ирода вскоре бойко
Невинных детей обагряла кровью.

А Тот, кто ушел от небесного трона,
Надежно сокрыт был рукой Покровителя,
Чтоб всем обездоленным и угнетенным
Явится Спасителем.

 



Рожденное солнце

Мария, слышишь, небо ликует.
На безграничных просторах Вселенной
Ангелы песню поют святую,
Что в человеках благоволенье.

А ты с любовью приникла к Младенцу,
И в этом твое материнское счастье.
Но помни — Сына стучащее сердце
Принадлежит не тебе, а несчастным.

Он с неба пришел и в мире был волен
С престолов сместить царей, фараонов
И вечно в немеркнущем ореоле
Владеть племенами на царском троне.

Народы Ему покорились бы в страхе.
Но грешным сердцам — небеса недоступны.
И дьявол влачил бы их души на плаху
С клеймом приговора: «Преступник, преступник».

Конец положить владычеству злому
Он сможет навеки душой непорочной.
Любовь привела Его на солому
Под своды пещеры прохладной ночью.

Мария, скорбишь ты, предвидя горе,
Оно притаилось глухо и немо.
И в полночь от детского крика вскоре
Дома содрогнутся в седом Вифлееме.

А ты упасешь Рожденного бегством,
Чтоб Солнце взошло во мраке идущим,
Но прежде взойдешь с Ним к вершине бедствий,
Где с болью пройдет оружие душу.

Прислушайся к тихим шагам за дверью:
Идут пастухи пред Мессией склониться.
Взгляни, как прекрасно сияние веры
На этих простых пастушеских лицах.

 



Господне лето

Непостижима вечная любовь,
Чтоб возвратить изгнанников Едема:
Иисус при звуках ангельских хоров
Вошел под сень пещеры в Вифлееме.

А над землей висела плотно тьма,
И узники греха, томясь в темницах,
Еще не знали, что греха тюрьма
Мессией скоро может отвориться,

Что Искупитель, в грешный мир придя,
Освободит их от цепей пороков
И в милости отменит навсегда
Диаволом назначенные сроки.

И пусть тревогу поднимает ад,
И слугам шлет веельзевул указы, —
Жестокого владычества закат
Предотвратить уже не смогут казни.

Пещера. Полночь. Капельки росы…
Мессия в яслях… Слабый отблеск света…
Отчитывало первые часы
Благоприятное Господне лето.

 



Рождественская песнь

Пусть к пещере я той не приду,
Где земля принимала Спасителя,
Пусть к Младенца ногам не паду,
Став счастливейшим посетителем.

В эти дни я не буду грустить,
Что не слышал небесного пения.
С каждым годом ценнее мне стих:
«В человеках благоволение!»

Созерцая небесный свод,
Где в союзе величье, торжественность,
Все мне кажется: тысячи звезд
Светят людям теперь по-рождественски!

А лучами касаясь земли,
Равнодушных зовут к покаянию:
«Пробудись, человек, внемли!
В Сыне Божьем твое оправдание».

Я призыв этот принял душой,
И на смену потемкам — заревом
В мою юность Спаситель вошел,
Сняв грехи, как лохмотья старые.

Пусть пещеры я той не найду,
Пусть не слышал я хора небесного,
Но к Спасителю рвется мой дух,
Окрыленный Рождественской песнею.

 



Путь воскресения

А Истина стоит пока
В венце терновом.
Толпа же смотрит свысока,
Смеясь над Словом.

Стекает ручейками Кровь,
Не счесть ударов,
Шипы вонзаются в Любовь,
А не в Варавву.

И сребреники пальцы жгут
Иуде в храме.
Предатель завершил свой путь
Между ветвями.

Куда-то Петр спешит в слезах…
О чем он плачет? —
Пронзил его кольчугу страх
И — неудача.

В синедрионе Никодим
Весьма встревожен:
Помочь Христу? — Как он один
Крик превозможет?

И в городе звучит святом:
«Достоин казни!
Скорей на крест Его! А то —
Испортим праздник!»

И поглотила жадно твердь
Святое семя.
Трагедия, ты скажешь? — Нет! —
Путь воскресенья!

 



Победа

Крик толпы — и Варавве амнистия,
А Мессию злословят окрест.
Взгляньте люди, перед вами — Истина,
Как же можно ее на крест?!

Лжесвидетелей доводы скудные,
И потеряна в домыслах суть.
Отступило пред злом правосудие,
И расправою сделался суд.

Как злодей, Он стеснен конвоирами,
В руки врезались больно ремни.
А вокруг исступленно скандируют
Нескончаемое: «Распни!»

Но не видите, люди, падение?
От «осанны» — не длительный срок.
Не из сердца ли вашего тернии
Вырвал воин, сплетая венок?

Цель достигли вы: к месту распятия
Крест несет обездоленных Друг.
А из уст — ни хулы, ни проклятия
Перед бездной смертельных мук.

Пусть твердят фарисеи и книжники,
Что проигран Учителем бой…
Ни крестом, ни костром, ни булыжником
Смерть не в силах сразить Любовь.

Это вскоре поймут власть имущие,
Растеряв во мгновение спесь,
Когда воины, гроб стерегущие,
Огласят во дворце: «Он воскрес!»

 



Утро после воскресения

Смерть позорно от Христа бежала,
Воскресение — теснило ад;
А Мария в горести не знала,
Что несла напрасно аромат.

Шел Он к ней Великий без величья,
На руках — распятия следы.
Радость встречи краской необычной
Изменила темный фон беды.

Вскоре поспешит она с известьем
И, сметая загражденья лжи,
Возвестит, ликуя, о Воскресшем:
«Видела Его! Спаситель жив!»

С ними Он, глубокие признанья…
В тишине чуть слышно: Любишь ли?»
И сердечно-робкое: «Ты знаешь!»
Обновило праведность души.

Правды Вождь готовит их к сраженью,
Горстка выйдет против сил врага.
Их пленяет цель: освобожденье
Ждет уставший мир в плену греха.



Победивший смерть

Догорали светил мириады,
Скрылся месяца яркий челнок.
А в зеркальной Тивериаде
Полыхал, пробудившись, восток.

В предрассветных бледнеющих тенях
Лодка в каплях алмазной росы…
Наблюдал за ее возвращением
Незнакомец с прибрежной косы.

«Ранью сумрачной что он там ищет?» —
Любопытствовал взгляд рыбаков.
«Дети, есть ли какая пища» —
«Нет, не радует нас улов».

«Сеть закиньте свою направо!» —
И струной натянулась снасть.
«Симон! Это Господь во славе!
Не оставил Воскресший нас!»

Взмахи весел — и с Другом встреча.
А в глазах Равви — доброта.
И в беседе Его сердечной
Дух захватывает простота.

Грозной тучей прошла разлука,
И сомнений исчез туман —
Рядом Он! И Его это руки
Со следами Голгофских ран.

Облегченно вздыхает Симон,
Веры песнь позвала Фому;
Как прекрасно — Мессия с ними,
Победивший и смерть и тьму!

 



Разлука

Без почестей и фанфар
Он уходил к небесной дали.
Божественного слова жар
Друзья Иисуса принимали.

Разлука. Катится слеза…
И что-то в сердце обрывалось.
Но добрые Христа глаза
И ободряли, и прощались.

А проповедь была ясна,
И содержательна, и сжата:
«Я сеял правды семена,
А вы посев готовьте к жатве».

И поняли они призыв,
И подвизались не за плату.
Им дьявол предлагал призы,
Они ж за правду шли на плаху.

И умирали не страшась,
Поникнув, как в страду колосья.
Их вера пела в звездный час:
«Нас восхитишь, как Сам вознесся!»

 



Знамя истины

Галилея, ты помнишь начало,
Когда с ярким огнем души
Рыбаки покидали причалы
И под парусом Правды шли?

На бушующем горизонте
Настигал их девятый вал…
И, казалось, с померкшим солнцем
Безнадежно поникнет глава.

Напряженные мышцы устанут
И до пристани не догрести.
Но дерзали и в шторм капитаны,
Знамя истины не опустив!

Не пленял их беспечности берег, —
Они были к нему спиной.
И нередко, за светлую веру
Кровь смывалась за борт волной.

Снова ветер полощет знамена,
Снова парус гудит, как струна.
Иисус впереди! Будь спокоен,
Будет буря преодолена!

 



Крепость

Против Церкви воздвигнут вал.
Она — крепость в кольце блокады.
Сколько раз сатана бросал
К ее стенам все силы ада.

От Пилата до наших дней
Штаб диавола строит козни.
Их задача — разбить скорей
Всех борцов за твердыней грозной.

Когда двигался тучей враг,
Чтоб из крепости сделать груды, —
Тогда верные, ставши в ряд,
Защищали свободу грудью.

Кто сказал: побеждать легко?
Будто все достается даром…
Сколько братьев-борцов легло
И сестер молодых и старых!

К праху их не найти стезей
Средь тайги иль хребтов Урала.
И на холмик рука друзей
Не положит букет фиалок.

Их статистики точной нет,
И в музеях их нет реликвий…
Они подвигов яркий след
Оставляли в пример великий.

И теперь, когда в стены бьет
Безрассу3дство и ложь тараном,
Голос павших и нас зовет
Устоять перед злом-тираном.

Будет время и всем венцы
Раздадутся в общеньи сладком.
А пока нам кричат гонцы:
«Христиане! Готовьтесь к схваткам!»

 



Пошли меня

Твой слышен голос: «Кто пойдет?
Где добровольцы?»
Как промолчу? Иду вперед
Навстречу Солнцу.

«Вот я, Господь! Пошли меня,
На все согласен».
Предвижу: путь среди огня
Небезопасен.

Живыми отроки впечи
Смогли остаться.
Но Яга Гуса палачи
Сожгли в Костанце.

Свободен Симон от цепей:
Открыты двери.
А сколько в лагерях друзей
Скитались, веря.

Твой приглашенья дорог жест:
Что я отвечу?
Предложенный Тобою крест
Беру на плечи.

 



Не пренебрегайте вечностью

Луки 16:19-31

В пластах земли покоится история,
В прах превратились слуги и вожди.
Мелодии поет им ветер скорбные,
И не о них рыдают ли дожди?

Их вечность принимала нераскаянных.
Но невозможен к прошлому возврат.
И представали им дороги Каина,
Приведшие ожесточенных в ад.

Им вспоминались праведные Лазари,
Теснимые за истину толпой.
Но их юродство было светлым разумом,
А путь презренья — Божией тропой.

Но пламя душу жгло еще мучительней,
Что к небу перекрыты все пути,
Что невозможно пасть перед Спасителем
И дивное прощенье обрести.

И закричать хотелось человечеству,
Отчаянья превозмогая боль:
«Страшитесь пренебречь грядущей вечностью,
Отвергнув Искупителя любовь!»

 



Голос истины

Бог зовет тебя голосом истины,
Призыв этот ты в детстве слыхал.
Хочет Он, чтобы ярко и искренне
Твой алтарь для Него полыхал.

Без Христа мир пронзающе холоден,
И его обещанья пусты
Ах, как важно бесценную молодость
По святому направить пути!

В состоянии сына заблудшего,
Отыщи Вифлеема звезду,
И промолви, любовью разбуженный:
«Я иду, Иисус, я иду!»

 



Приди ко Мне

Приди ко Мне, грехом обремененный,
Усталый и измученный нуждой.
Я жду тебя. Со Мною примиренный
Ты обретешь и радость и покой.

Приди ко Мне, под солнцем одинокий
Ты не найдешь приют, где плач и стон.
Я смыть желаю все твои пороки
И облачить торжественно в виссон.

Приди ко Мне, израненный грехами,
С тобой давно Я встретиться хочу.
Приди ко Мне и я святым бальзамом
Все раны сердца скоро залечу.

Приди ко Мне, пока еще есть сила,
Без истины нет счастья впереди.
Вернись ко Мне и я приму, как сына,
Не опоздай! В смирении приди!

 



Призвание

В солнечное утро твоя юность
Принесла Спасителю обет.
Потому души рожденной струны
Призваны псалом Иисусу петь.

Запевай, пусть голос будет сильным.
Мир уснул в грехе. Как встанет он?
Песней о Христе, распятом Сыне,
Можно прекратить ужасный сон.

Пред тобой нелегкая задача,
Пусть ей будет жизнь посвящена.
А Господь поможет, не иначе,
Ведь душа для песни крещена!

 



Верую

Верую! — слышал берег.
Верую! — слышало утро.
Росы, светясь перламутром,
Были свидетелем веры.

Скорби не страшны с Богом.
Сколько их — знает Он.
Ты не смутись, что дорога
Резкий возьмет уклон.

Верным открыто небо!
Духом к нему стремись,
Чтобы знал постыженный недруг,
Что истина — твой девиз.

 



Не любящий брата

«Разве я сторож брату?» —
Не сторож, а руки в крови.
И их не омыть в Евфрате
Пучком огрубевшей травы.

Не спрятать улик преступленьем,
Перепахав чернозем.
Каин, твоею тенью
Будет могильный холм.

Тебя не оставит Авель —
Кровь от земли вопиет.
Бежишь от брата? Едва-ли
В земле успокоишься Нод.

Боишься: а вдруг отомстится.
Но как избежать суда?
Отныне страшны тебе птица,
И дерево, и удав.

А в поле поднимутся волчцы —
Земля выражает гнев —
И недругом станет солнце,
Напомнив о вечном огне.

Мне снова святые страницы
Отчетливо говорят:
Не любящий брата — убийца,
А место убийцы — ад.

 



В зной

Ис. 44:3

Дух Святой, не замедли, приди,
Жуткий зной бросил вызов полям.
И в опасности многих труды,
Приняла сколько пота земля!

Пьет последний глоток Измаил…
Не найти больше в мехе воды.
И Агарь опустилась без сил,
Увидав приближенье беды.

Жалким выглядит русло реки,
Где былая могучая ширь?!
Уж не бьют, как должно, родники,
Словно зной заключил с ними мир.

Небо в красках багровых горит,
Приближается вихрь-суховей…
Дух Святой, Свой народ ободри
И обильно потоки излей.

Нужен дождь, оживляющий дождь,
Жалок вид истомленной земли.
Все в надежде, что вскоре пошлешь
Воды жизни, как в дни Илии.

 



Через века

Иоиль 2:23

Дни торопятся, словно заняты,
Не отстанут, назад не попятятся.
Но останется юностью в памяти
Неветшающая Пятидесятница.

Мир стонал от гибельной засухи,
Убивающей жизнь безнаказанно.
Но во имя спасения страждущих
Хлынул дождь, пророком предсказанный.

С умиленьем внимали язычники
Вечной правде, силой овеянной.
И казались в толпе необычными
Малограмотные Галилеяне.

Все слова признав бесполезными,
Иудеи ворчали с презрением:
— Их оставьте, они нетрезвые,
Недостойны они изумленья.

Но сердца растворились верою,
Разбивались оплоты дьявола.
И римлянка твердила: «Верую!»
И парфяне Спасителя славили.

Неимущий, за Истиной следуя,
Был намного богаче кесаря:
Ему небо стало наследием,
Обретенное жертвою крестною.

Дни бегут, затоптав события,
Вызывавшие в прошлом сенсацию.
Но сквозь годы идет незабытая
Слава о Пятидесятнице!

 



Считая годы

Уйти нас суждено, пойми,
С земного мыса,
И оборвутся в смертный миг
Дела и мысли.

Рыдая, возвестит оркестр,
Что бренно тело.
В душе возникнет интерес:
А что он сделал?

Считать года — укоренен
Обычай древний.
Но пишут летопись времен,
Знай, и деревья.

Не все они приносят плод
Под добрым солнцем,
Но добавляют каждый год
Незримо кольца.

Предупреждает ныне нас
Любовь Господня:
Не скрыто ль в листьях громких фраз
Души бесплодье?

 



Ной
(Поэма)

Песня ветра

Слышу, как ветер мне в окна стучит,
Плачет, как мать над безжизненным сыном.
Выйду. Как смею его огорчить,
Может, он — вестник под куполом синим?

Может, он в прошлом слышал из уст
И, как гонец, через пустыни и горы
Слово несет, что сказал Иисус
Перед грядущей лавиной горя?

Неба простор над главою застыл,
Разве я стану к ветру спиною?
Только б йоты не упустить.
Слышу слова: «Как бы-ло в дни Но-я…»

Песню ли это мне буря поет?
Слышно: «Так бу-дет в при-шес-вие Сына…»
Ветер, скажи, Он скоро придет?
— Скоро-о! И ветер умчался в пустыню.

Желание

Хоть годы несутся, как чайка над морем,
А юности берег растаял в тумане,
Но в сердце не стерто: «Се, гряду скоро!»
И эти слова, как маяк капитану.

Мой долг — быть свидетелем в злой атмосфере,
Но чувствуют слабость усталые ноги.
Кто ободрит несгибаемой верой,
Испытанной в дальних суровых дорогах?

И в сердце костром возгорелось желанье:
Оставить на время занятье земное
И духом почувствовать близость свиданья
С праведным Ноем.

Горящий светильник

Быстрее тифа размножался грех,
Сгорала совесть, как сухие листья.
И дьявол, улыбаясь, руки грел,
Довольный отверженьем Божьих истин.

Смотря на мир с огромной крутизны,
Где разлилось неверие рекою,
В нем зло кипело: как же соблазнить
Своим коварством праведного Ноя?

Но не под силу было для ума
План изобресть: как потушить светильник;
Он не любил, когда редела тьма
И правда проникала в мрак могильный.

А праведник не уставал в мольбе,
Прося о покаянье ближних, дальних…
Как вдруг — Господен голос: «Мир тебе!»
Началом был небесного свиданья.

Немного было трепетных минут,
И те неслись в неповторимом беге…
Понятно стало: надвигался суд,
А от суда спасение — в ковчеге.

Ковчег строится

О ковчеге весть пришла к живущим,
Словно в жаркий полдень выпал снег.
Но не стихли голоса поющих,
И волной выплескивался смех.

Новость облетела все пределы,
Приползала от шатра в шатер:
— Что старик придумал? В самом деле
Воздвигать ковчег? — Ребячий вздор!

Приходили и разубеждали,
Пристыжали на глазах родни:
— Ной! С тобою юность мы встречали
И прожили мирно до седин.

Посмотри, как мир благополучен!
В песнях, танцах незаметна смерть.
Устрояя жизнь свою получше,
Стоит ли в грядущее смотреть?

Жизнь познав, я утверждаю смело:
Смысла нет опасной ждать поры…
Но в ответ пила о чем-то пела
И стучали стройно топоры.

Закрытая дверь

Не безумье ль — мудрость человека,
Где его пытливый острый ум?
Даже тварь искала дверь ковчега,
Распознав смертельную беду.

Птицы с криком распрощались с рощей,
Но, смотря на все, твердил мудрец:
«Ной, конечно, только дрессировщик,
Нам вредна тревога для сердец!»

И не знал отбросивший стесненье,
Правду попиравший и теперь,
Что отныне для его спасенья
Бог закрыл единственную дверь.

Возмездие

Жуткий собачий лай
Вмиг разметал тишину.
В полдень по небу ползла
Ночь на страну.

Солнце сокрылось во тьме,
Словно попало в плен,
Ливень, как тысячи змей,
Падал к земле.

И потянулись дни
Медленней, чем года…
Бьет из земли родник
Как никогда!

Ужаса тень в глазах,
Слышно сквозь стон и вой:
— Мамочка, правду сказал
Дедушка Ной!

Слезы смешались с дождем,
Платье прилипло к плечам…
— Дочь, мы к ковчегу идем,
Сдержим печаль.

Беженцев ждет ураган,
Дождь-неприятель — стеной…
Кто же спасет от врага,
Может быть, Ной?

Люди, увидев смерть,
Ищут спасенья пути…
Вот и ковчега дверь:
— Ной, пощади!

Женщины, взяв детей,
С невыразимой мольбой
Просят в слезах: «Скорей,
Друг наш, открой!»

Плачет, стучась, старик,
Силы едва собрав:
— Родненький, не презри,
Я же — твой брат!

Тихо… И вдруг изнутри,
Смерти подобен отказ:
— Дверь не я затворил, —
Божья рука!

— Немилосердный Бог! —
Слышен упрек из тьмы.
Но кто-то вступил в диалог:
— Жестоки мы!

Призрак смерти

Долго смерть средь сумерек бродила,
Призраком металась по волне.
Видела, как покидали силы
Храбрецов, скользящих по скале.

А они, добравшись до вершины,
Не смущаясь раскаянья слез,
Умоляли, чтобы вод пучина
Не покрыла в ярости утес.

Память возвращала тихий вечер,
Ноя убедительный призыв:
— Дети, преклонитесь перед Вечным,
Чтобы Божьей избежать грозы.

Но слова пророка были скучны,
Увлекало общество тогда…
А теперь проглатывала кручу
Вместе с ними мутная вода.

Рядом тигр, держа в зубах тигренка,
Слыша безутешные слова,
На своем наречии негромко
Жалобно о помощи взывал.

И, казалось, был услышан
Зримо, рассекая тысячи валов,
Плыл ковчег, но проходил он мимо,
Не ответив на предсмертный зов.

Захлебнулся крик под грозным небом,
Взмах последний сделала рука,
И бесшумно тонкий смерти невод
К преисподней души увлекал.

Снова земля

Убывала буйная вода,
Покидая острые вершины,
Обнажая скалы-исполины,
Видевшие ужасы суда.

Солнца диск, прорвавши облака,
Раздробился в разъяренных волнах,
Но смирил их, и при штиле полном
Снова землю светом обласкал.

Первый раз в раскрытое окно
Луч проник спасенным, как награда.
Но на лицах — сдержанная радость,
Радость, опаленная огнем.

Льнула с трепетом земля к лучам:
Мокрою прозябшею скалою.
По равнинам — бархатной травою
И в набухших почках —по ветвям.

Видит Ной разлитую лазурь,
Небо снова в милости безбрежно,
Крылья ветра ласковы и нежны,
Но душа не позабыла бурь.

В памяти всплывает жуткий крик
И тревожит голосом притихшим:
— Чист ли ты от крови всех погибших?
Божью правду ты от них не скрыл?

Но спокойна совесть… Перед ним
Голубь держит веточку маслины.
Вскоре птицы улетят к долинам,
И утонут в звонких трелях дни.

Радуги повиснет скоро мост,
Будет от любви Господней символ.
А искупит мир — потомок Сима,
Назовут Его — Исус Христос.

Церкви ковчег

На фоне высотных зданий,
Дымящих заводов и мачт,
При свете Святого Писанья,
Сквозь ругань, насмешки и плач
Я вижу: сияет белый, как снег
Церкви ковчег.

А мир, как в прошлом, беспечен,
Богам ненасытным кадит,
И гнет пред безбожием плечи,
И в песне порочной твердит:
— Мы мир перестроим своею рукой,
Святое — долой!

Зловеще чернеет полночь,
Но виден яснее Ковчег.
Стремятся к нему непреклонно
Святые, распявшие грех.
И слышит Господь их усталый напев:
— Ближе к Тебе!

Окончатся песни минора,
Не будет от бед и следа,
Зачтет приговор приговорам
За все беззаконья Судья.
А Церковь увидит в лучах утра
Желанный Край.


 

ГОЛОВНА   •   ПОЕЗІЯ   •  ПРОЗА  •    РУССКАЯ ПОЭЗИЯ   •   ПОЕТИЧНА МАЙСТЕРНЯ