Головна

Християнство в поезії
Християнські автори
Поезія за темами
Дитячі вірші
Християнські мотиви у творчості класиків

Русская христианская поэзия
Русская христианская поэзия по авторах
Русская христианская поэзия по темах

Поетична майстерня
Про поезію з гумором
Цікавий інтернет

Що? Де? Коли?

 

Замовити
поетичну збірку

Поезія віри

Осоння віри

Замовити
поетичну збірку

 

Ваші побажання та ваші поезії надсилайте на адресу
poet.vav@gmail.com




Русская христианская поэзия

 

Рождество Иисуса Христа


В ту ночь..., Вера Кушнир
Родился Царь, Любовь Васенина
Рождественские встречи, Любовь Бледных
Долгожданный Мессия, Петр Ляшенко
Покоритель, Петр Ляшенко
Предчувствие Рождества, Яков Бузинный
Рождество, Михаил Бурчак
Неба сын, неизвестный автор
Мир ждал, неизвестный автор
"В эту ночь Земля была в волнении", Алексей Хомяков
"Народ веселится, а мне не до смеха", Юрий Вилюгов
Рождество Иисуса, Яков Бузинный
Христос родился, автор неизвестный
Звезда над Вифлеемом, Юрий Каминский
Младенец, Юрий Каминский
Рождественская звезда, Борис Пастернак
"Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере", Иосиф Бродский
Колыбельная, Иосиф Бродский
25. XII.1993, Иосиф Бродский
Неважно, что было вокруг, и неважно..., Иосиф Бродский
Бегство в Египет, Иосиф Бродский
Бегство в Египет (II), Иосиф Бродский
Presepio (Ясли), Иосиф Бродский
Рождественская звезда, Иосиф Бродский
"В Рождество все немного волхвы", Иосиф Бродский
Рождество 1963, Иосиф Бродский
Рождество 1963 года, Иосиф Бродский
Христос (Рождество), Лев Болеславский
Путь волхвов, Вера Кушнир
"В переполненном городе", Галина Красненкова
В рождественскую ночь, Павел Ляшенко
Рожденное солнце, Павел Ляшенко
Господе лето, Павел Ляшенко
Рождественская песнь, Павел Ляшенко
Воплощенье, Наталья Щеглова
"В эту ночь торжественно и чутко", Наталья Щеглова
Колыбельная, Наталья Щеглова
Рождественское утро, Яков Бузинный
Дитя надежды, Вера Кушнир

 

В ту ночь...

В ту ночь, когда на небе Иудеи
Звезды таинственной нездешний свет горел,
Слепец перевернулся на постели:
Ему приснилось вдруг, что он прозрел!

В ту ночь, когда до пастухов у стада
Донесся звук небесных голосов,
Глухой во сне дрожал от звуков града:
Ему приснилось, что он слышит вновь!

В ту ночь, когда в хлеву в объятьях мамы
Младенец льнул щекой к ее щеке,
Во сне калека шевелил ногами:
Ему приснилось – он бежит к реке!

В ту ночь, когда над только что Рожденным
Мария нежно наклонила стан,
Презренный улыбнулся прокаженный:
Ему приснилось, что он чистым стал!

В ту ночь, когда в руках Пречистой Девы
Младенец-Царь внимал ее устам,
Во сне еще не согрешившей Евы,
Блуднице снилось, что она чиста!

В ту ночь, когда в убогих яслях лежа,
Небесный Сын глядел на звездный свет,
В холодном сне, уже на смертном ложе,
Больному снилось, что могилы нет!
C.Б. перевод с английского Веры Кушнир

 

Родился Царь

Родился мальчик. Ночью. Во дворце.
Наследник… Царский сын… Его так ждали.
У матери — улыбка на лице,
И женщины младенца пеленали.

Он в белопенных кружевах лежал,
Со всех сторон заботой окруженный,
Отец ребенка гордостью дышал,
Смотрел на сына как завороженный.

Весть о рожденьи нового царя
Все царство облетела очень скоро.
Как ярко во дворе огни горят!
И радостью наполнен царский город.

От дома к дому и из уст в уста:
«Родился… Сын…» И трубы зазвучали.
И день рожденья праздничным днем стал, —
Так люди сына царского встречали.

Новорожденный мальчик сладко спал,
Был не разбужен музыкой звучащей.
Все ликовали. И никто не знал,
Что этот царь был… царь ненастоящий.

Никто не знал, что в городе другом
Другой родился мальчик ночью этой
Но не было там кружев под рукой,
Ни музыки там не было, ни света.

Лишь тусклый фитилек свечи горел,
Младенец в материнских был объятьях.
Родился мальчик. Ночью. Царь царей.
Господь, Творец, Вселенной всей Создатель.

Все это было нет, не во дворце,
И даже не в простом обычном доме,
Ребенок спал с улыбкой на лице
В хлеву, где скот держали, на соломе.

И матери никто не помогал,
Она сама Младенца спеленала,
И малыша качала на руках,
И тайну о Его рожденьи знала.

Свершались этой ночью чудеса:
Звезда над хлевом тем остановилась,
И музыка гремела в небесах,
И Ангельское воинство явилось.

Родился Мальчик, ночью на земле,
Дитя любое точно так родится.
Но в хлев спешили пастухи с полей,
Чтобы Младенцу низко поклониться.

И пусть почти никто о том не знал,
Что настоящий Царь рожден был в яслях,
И пусть не в кружевах Младенец спал,
И пусть звезда над тем хлевом погасла,

И пусть прошли с тех пор уж сотни лет,
Но помнит мир о том рожденьи скромном.
День рождества проходит по земле
И во дворцах, и в уголках укромных.

То имя Царское слетает с уст,
Которое впервые прозвучало
В ту ночь. Родился Мальчик, Иисус,
Царь всех царей и всех начал Начало.
Любовь Васенина



Рождественские встречи

1.
Рождественские встречи,
Рождественские встречи:
Ложится снег на плечи,
И на душе светло.
А ветер гасит свечи,
А ветер гасит свечи,
И зажигает вечер
Звезду над головой.

2.
Немыслимый подарок,
Немыслимый подарок
Даётся Богом даром
И на добро нам всем.
Та новость в мире старом,
Та новость в мире старом
Ведёт по вечным далям
Нас снова в Вифлеем.

3.
Любовью мир согрелся,
Любовью мир согрелся,
И вторит сердце песням
О яслях со Христом.
Давайте будем вместе,
Давайте будем вместе,
Мы радоваться вести
О благодати в Нём.

4.
Рождественские встречи,
Рождественские встречи:
Ложится снег на плечи
И на душе светло.
А ветер гасит свечи,
А ветер гасит свечи,
И зажигает вечер
Звезду над головой.
Любовь Бледных



Долгожданный Мессия

При свете коптящей лампады
Под сводами храма-дворца
Законник читал: «Солнце Правды
Взойдет, исцеляя сердца!»

И очень хотелось Мессию
Увидеть со властью царя,
«Владычество римское силой
Израилю свергнуть пора», —

Мечтал он… В то самое время
Зажглась для погибших Заря!
И шли пастухи к Вифлеему,
Любовью к Младенцу горя.

И звезды, как яркие свечи
На люстрах небесных светя,
К Рожденному звали, ведь Вечный
Послал для спасенья Дитя.

Ликующих ангелов пенье
Неслось в растворившейся мгле…
Но жаль, не заметил священник
Рожденье Христа на земле.
Петр Ляшенко



Покоритель

Лежал в руинах Вавилон,
В дворцах царей шакалы выли,
И покрывалось слоем пыли
Величие былых времен.

Уныло филин отпевал
Земную славу Артаксеркса,
Не устояло царство персов,
Но подсеклось, как в зной трава.

При свете звезд вдали видны
Египетские пирамиды.
Лежат за толщею гранита
Цари растерзанной страны.

И не вернется никогда
Могущество Тутанхамона,
Рамсеса, прочих фараонов...
Их славу унесли года.

Эллада! Красота веков!
Дворцы из мрамора, скульптуры...
Но что осталось от культуры
После нашествия врагов?!

Завоеватель — гордый Рим.
Жесток язык легионеров,
Земля растлилась от Венеры,
Кто ж царство римлян покорит?

Слышна над Вифлеемом песнь,
Взволновано пастушье сердце:
Чем отличится жизнь Младенца,
Посланника святых небес?

Мимо гостиниц и дворцов
Спешили юноши к пещере,
И укрепило в душах веру
Иисуса светлое лицо.

Чрез тридцать лет Он выйдет в бой,
Его войска — святая паства…
И покорит земные царства
Несокрушимая любовь.
Петр Ляшенко



Предчувствие Рождества

В хрустальной красоте ночной
Иду заснеженной дорогой...
Мерцают звезды надо мной,
А в сердце радость и тревога.

И в этой странной тишине,
Пронизанной прозрачным светом,
Звучит мелодия во мне
О чем-то трепетном, заветном...

То музыка высоких звезд —
Благая весть и утешенье:
«Верь — и к тебе придет Христос,
Свершится тайна воплощенья».

И в неизбывной красоте
Заснеженной и тихой ночи,
Господь, стремлюсь я вновь к Тебе,
И дух Тебе молиться хочет.

Так ясно небо, снег так чист,
Так свеж морозный легкий воздух,
И месяц тоненький лучист,
И ласково мерцают звезды.

Нисходит в душу тишина,
Стремится сердце к очищенью,
Благоговением полна,
Душа ждет Твоего рожденья.

Убог мой дом, в нем нет красы,
В нем нет величия святого.
Но жду в полночные часы —
Родись во мне, живое Слово!

Зажгись во мне, небесный свет!
О, пойте, ангелы, ликуйте!
Мир в сердце. Страха больше нет,
Победу духа торжествуйте!!!
Яков Бузинный



Рождество

Благоволенье, мир и слава...
Как медный колокол, слова
Плывут над миром величаво,
Венчая праздник Рождества.

Сердца незнавшие покоя,
Взамен унынья и тревог
Вам примирение святое
Дарует ныне вечный Бог.

На землю мир небесный ныне,
Как многоводная река,
Обильно льётся в Божьем Сыне,
И милость Бога на века.

Предвечное благоволенье
К погибшим душам таково:
Пришло исполниться спасенье
Через святое Рождество.

Христос исполнил Божью волю,
Святой воспринял нашу плоть.
Души страданья, сердца боли
Изведал любящий Господь.

Благоволенье в человеках,
Спасенье верных до конца
Сам Бог предусмотрел от века,
Вселяясь верою в сердца.

Ликует небо, слава в вышних!
По всей вселенной торжество.
Сын Божий на служенье вышел,
Рожденье — первый шаг Его.
Михаил Бурчак



Неба сын

Находясь в плену своих пороков,
Схоронив любовь под толщей льда,
Люди шли, не слушая пророков,
Люди шли дорогой в никуда.

И никто тоску не смог осилить
И стереть уныния печать.
Вдруг по миру пронеслось: Мессия! -
Тонны груза сброшены с плеча.

Торжество, хвала и радость в небе,
И ликуют сердцем пастухи.
Ты для многих явлен еще не был,
Укротитель бурь и Царь стихий.

Но уже нависла над Младенцем
Тень крестообразного меча,
Чтоб пронзить так любящее сердце,
Чтоб пронзить Начало всех начал.

О Пришедший в мир по воле Отчей,
Неба Сын и Духа полнота,
Солнце Правды, проведи нас ночью
И наполни пением уста.
Неизвестный автор



Мир ждал

Мир, уставший от горя, ждал
Откровения Мысли нетленной,
И теперь этот миг настал:
На руках Марии лежал
Человечеству дар бесценный!
Тихим светом звезд озарен,
От руки тиранов укрытый...
На соломе родился Он
В простоте крестьянского быта.
Оттого Он такой родной
И доступный простому люду,
Что, отвергнув дворцов покой,
Стал гонимым, как мы, повсюду.
С этих пор тропой пастухов,
И незнатные и некнижные,
Мы приходим к Отцу веков,
Как любимые и нелишние.
Эта ночь ярче всех ночей,
Знаменательней всех событий:
Приобщился к жизни людей
Безначальный Творец Идей,
Царь царей и земли Спаситель
Неизвестный автор



* *
В эту ночь Земля была в волнении:
Блеск большой, диковинной звезды
Ослепил вдруг горы и селенья,
Города, пустыни и сады.

А в пустыне наблюдали львицы,
Как, дарами дивными полны,
Двигались бесшумно колесницы,
Важно шли верблюды и слоны.

И в челе большого каравана,
Устремивши взоры в небосклон,
Три волхва в затейливых тюрбанах
Ехали к кому-то на поклон.

А в пещере, где всю ночь не гасли
Факелы, мигая и чадя,
Там ягнята увидали в яслях
Спящее прекрасное Дитя.

В эту ночь вся тварь была в волнении,
Пели птицы в полуночной мгле,
Возвещая всем благоволенье,
Наступленье мира на земле.
Алексей Хомяков

 



* * *
Народ веселится, а мне не до смеха:
Я слышу, как в эти морозные дни
Разносится гулким, раскатистым эхом
То, кровь леденящее, слово: «Распни!»

«Распни!» – рекламирует винная лавка;
«Распни!» – говорят пивоваров уста.
И люди, всю нечисть скупая с прилавков,
Торопятся встретить рожденье Христа.

Звон рюмок ударам кувалды подобен.
Народ на расправу безжалостно скор:
Младенцу, ещё в материнской утробе,
Выносится смертный людской приговор.

Неужто должно было это свершиться?!
Но, видно, и в те стародавние дни
Ещё до того как на землю спуститься
Христос уже слышал призывы: «Распни!»
Юрий Вилюгов

 



Рождество Иисуса

Ночь. Убогие ясли. Нет окон, дверей,
И вокруг ни убранства, ни вида...
Здесь родился Потомок великих царей –
Царь из рода и дома Давида!

Пусть придворных певцов не слышны голоса
И не славят Младенца вельможи,
Ему дивную песню поют Небеса,
Восклицая: «Родился Сын Божий!»

Ни одежд нищета, ни земная нужда
Славы царственной не умалили –
Над Его колыбелью горела звезда,
И волхвы поклониться спешили!

Всеобъемлющий Дух, Бога вечного Сын,
Он до самой земли умалился,
Чтоб обнять ее любящим сердцем Своим
И из лона ее вновь родиться!

Он недаром рожден был под звездным шатром –
Даже все вифлеемские зданья
Не вместили бы славы, что чудным ручьем
Разлилась по всему мирозданью!

И Мария не прятала счастье свое.
За Младенца тревожась невольно,
Наклонилась над Ним, а на сердце Ее
Было радостно, сладко и больно...

Ей припомнился день... Свет Ее осиял,
Когда в благоговейном смущенье
Она слушала весть, что Ей ангел вещал
О святом, необычном, рожденье,

Что рожденный Иисус от греха мир спасет,
Победив навсегда смерть и тленье...
Только гость умолчал, как на крест Он взойдет,
Чтобы миру дать это спасенье.

Как возжаждет крови озлобленный народ,
Милосердье Судии отвергая,
И как жгучая боль Ее сердце «пройдет»,
Когда Сын воззовет, умирая:

«Отче, Отче! Зачем Ты оставил Меня?!» 
И в разгаре полдневного зноя
Не подаст Ему влаги и жара огня
Не погасит обильной слезою.

Не закрыть Ей собой от побоев Христа,
Когда бить по лицу Его станут,
А стоять Ей в слезах у подножья креста
И смотреть, как Любовь распинают!

Не сказал... Только рядом уже притаил
Враг свое смертоносное жало.
Он Младенца убить в колыбели спешил,
Чтоб планета о Нем не узнала.

Но настанет тот день, когда в битве святой
С ним сразится Христос в поединке
И раздавит исчадие ада пятой!
А пока там, в предутренней дымке,

В эту дивную ночь, когда юная Мать
Неземное Дитя пеленала,
К нам на землю незримо сошла Благодать
И пришло новой эры начало!
Яков Бузинный

 



Христос родился

Он родился в такую же ночь,
Только лишь без снегов и метели,
Чтобы гибнущим людям помочь,
Чтобы вечную жизнь все имели.

Так же звезды мерцали вдали,
И луна одиноко бродила.
Только ангелов чудная песнь
Старый мир к новой жизни будила.

Чудный гимн я тот слышу сейчас:
Пастухи у огня, свет в пещере;
Эта песня святая не раз
Прибавляла мне силы и веры.

Знал ли Он, что Его в мире ждет,
Для чего Ему дано родиться?
Что толпа Его зверски распнет
И жестоко над Ним наглумится?

Знал ли Он, что с толпой рыбаков
Увлечет Он полмира с Собою,
И что сквозь полусумрак веков
Мы пойдем за Ним той же тропою?

Да, Он знал, что Его предадут
На лишенья, страданья и муки
И что ржавым железом прибьют
Его чистые добрые руки.

Да, Он знал, что позорно умрет
Для грядущих земных поколений
И над грешной землею взойдет
Ярким солнцем святое спасенье.

Для того Он родился в ту ночь,
И о том хоры ангелов пели:
Что пришел Он всем людям помочь,
Чтоб мы вечную радость имели.
Автор неизвестный

 



Звезда над Вифлеемом

Итак, свершилось! Раз и навсегда!
Упавшим звёздам свет вернув и силу,
Над Вифлеемом вспыхнула звезда,
Как будто ночь под корень подкосила.

И тень на лики ложных солнц легла,
Когда, раздвинув легионы пугал,
Господь поставил во главу угла
Звезду, чтоб дьявол не загнал нас в угол.

И не стреножить добрую молву,
И не подрезать крылья вдохновенью:
Не во дворце, не в храме, а в хлеву
Начнётся наше с вами очищенье.

Века промчатся, как потехи час,
Но коль нам плохо станет, в небо круто
Взойдёт звезда над Вифлеемом, будто
Над головой у каждого из нас.
Юрий Каминский

 



Младенец

Подмяв мирского страха муть,
Белей льняного полотенца
Пролег к пещере Млечный Путь.
Но о рождении Младенца

Еще не ведают ни Рим,
Ни иудейские селенья,
И смертному необозрим
Мир, ожидающий спасенья.

Еще пускает пузыри
Дитя, дарованное Богом,
Но свет целительной зари
Летит к заждавшимся порогам.

Придут и цезарь, и рыбак
К Нему, Чей глас — в пустыне,
И царь убьет в себе раба,
И раб убьет в себе гордыню.

И мир, омытый морем слез,
Мир, адом схваченный за глотку,
Мир, аду отданный на откуп,
Спасет явившийся Христос.
Юрий Каминский

 



Рождественская звезда


Стояла зима.
Дул ветер из степи.
И холодно было младенцу в вертепе
На склоне холма.

Его согревало дыханье вола.
Домашние звери
Стояли в пещере.
Над яслями тёплая дымка плыла.

Доху отряхнув от постельной трухи
И зёрнышек проса,
Смотрели с утёса
Спросонья в полночную даль пастухи.

Вдали было поле в снегу и погост,
Ограды, надгробья,
Оглобля в сугробе,
И небо над кладбищем, полное звёзд.

А рядом, неведомая перед тем,
Застенчивей плошки
В оконце сторожки
Мерцала звезда по пути в Вифлеем.

Она пламенела, как стог, в стороне
От неба и Бога,
Как отблеск поджога,
Как хутор в огне и пожар на гумне.

Она возвышалась горящей скирдой
Соломы и сена
Средь целой Вселенной,
Встревоженной этою новой звездой.

Растущее зарево рдело над ней
И значило что-то,
И три звездочёта
Спешили на зов небывалых огней.

За ними везли на верблюдах дары.
И ослики в сбруе, один малорослей
Другого, шажками спускались с горы.

И странным виденьем грядущей поры
Вставало вдали всё пришедшее после.
Все мысли веков, все мечты, все миры.
Всё будущее галерей и музеев,
Все шалости фей, все дела чародеев,
Все ёлки на свете, все сны детворы.
Весь трепет затепленных свечек, все цепи,
Всё великолепье цветной мишуры...
...Всё злей и свирепей дул ветер из степи..
...Все яблоки, все золотые шары.

Часть пруда скрывали верхушки ольхи,
Но часть было видно отлично отсюда
Сквозь гнёзда грачей и деревьев верхи.
Как шли вдоль запруды ослы и верблюды,
Могли хорошо разглядеть пастухи.
— Пойдёмте со всеми, поклонимся чуду,—
Сказали они, запахнув кожухи.

От шарканья по снегу сделалось жарко.
По яркой поляне листами слюды
Вели за хибарку босые следы.
На эти следы, как на пламя огарка,
Ворчали овчарки при свете звезды.

Морозная ночь походила на сказку,
И кто-то с навьюженной снежной гряды
Всё время незримо входил в их ряды.
Собаки брели, озираясь с опаской,
И жались к подпаску, и ждали беды.

По той же дороге, чрез эту же местность
Шло несколько ангелов в гуще толпы.
Незримыми делала их бестелесность,
Но шаг оставлял отпечаток стопы.

У камня толпилась орава народу.
Светало. Означились кедров стволы.
— А кто вы такие? — спросила Мария.
— Мы племя пастушье и неба послы,
Пришли вознести вам обоим хвалы.
— Всем вместе нельзя. Подождите у входа.

Средь серой, как пепел, предутренней мглы
Топтались погонщики и овцеводы,
Ругались со всадниками пешеходы,
У выдолбленной водопойной колоды
Ревели верблюды, лягались ослы.

Светало. Рассвет, как пылинки золы,
Последние звёзды сметал с небосвода.
И только волхвов из несметного сброда
Впустила Мария в отверстье скалы.

Он спал, весь сияющий, в яслях из дуба,
Как месяца луч в углубленье дупла.
Ему заменяли овчинную шубу
Ослиные губы и ноздри вола.

Стояли в тени, словно в сумраке хлева,
Шептались, едва подбирая слова.
Вдруг кто-то в потёмках, немного налево
От яслей рукой отодвинул волхва,
И тот оглянулся: с порога на Деву,
Как гостья, смотрела звезда Рождества.
Борис Пастернак

 



* * *
Представь, чиркнув спичкой, тот вечер в пещере,
используй, чтоб холод почувствовать, щели
в полу, чтоб почувствовать голод - посуду,
а что до пустыни, пустыня повсюду.

Представь, чиркнув спичкой, ту полночь в пещере,
огонь, очертанья животных, вещей ли,
и - складкам смешать дав лицо с полотенцем -
Марию, Иосифа, сверток с Младенцем.

Представь трех царей, караванов движенье
к пещере; верней, трех лучей приближенье
к звезде, скрип поклажи, бренчание ботал
(Младенец покамест не заработал
на колокол с эхом в сгустившейся сини).
Представь, что Господь в Человеческом Сыне
впервые Себя узнает на огромном
впотьмах расстояньи: бездомный в бездомном.
Иосиф Бродский

 



Колыбельная

Родила тебя в пустыне
я не зря.
Потому что нет в помине
в ней царя.

В ней искать тебя напрасно.
В ней зимой
стужи больше, чем пространства
в ней самой.

У одних - игрушки, мячик,
дом высок.
У тебя для игр ребячьих -
весь песок.

Привыкай, сынок, к пустыне
как к судьбе.
Где б ты ни был, жить отныне
в ней тебе.

Я тебя кормила грудью.
А она
приучила взгляд к безлюдью,
им полна.

Той звезде, на расстояньи
страшном, в ней
твоего чела сиянье,
знать видней.

Привыкай, сынок, к пустыне.
Под ногой,
окромя нее, твердыни
нет другой.

В ней судьба открыта взору
за версту.
В ней легко узнаешь гору
по кресту.

Не людские, знать, в ней тропы!
Велика
и безлюдна она, чтобы
шли века.

Привыкай, сынок, к пустыне,
как щепоть
к ветру, чувствуя, что ты не
только плоть.

Привыкай жить с этой тайной:
чувства те
пригодятся, знать, в бескрайне
пустоте.

Не хужей она, чем эта:
лишь длинней,
и любовь к тебе - примета
места в ней.

Привыкай к пустыне, милый,
и к звезде,
льющей свет с такою силой
в ней везде,

точно лампу жжет, о Сыне
в поздний час
вспомнив, Тот, Кто сам в пустыне
дольше нас.
Иосиф Бродский

 



25. XII.1993

Что нужно для чуда? Кожух овчара,
щепотка сегодня, крупица вчера,
и к пригоршне завтра добавь на глазок
огрызок пространства и неба кусок.

И чудо свершится. Зане чудеса,
к земле тяготея, хранят адреса,
настолько добраться стремясь до конца,
что даже в пустыне находят жильца.

А если ты дом покидаешь - включи
звезду на прощанье в четыре свечи,
чтоб мир без вещей освещала она,
вослед тебе глядя, во все времена.
Иосиф Бродский

 



Неважно, что было вокруг, и неважно...

Неважно, что было вокруг, и неважно,
о чём там пурга завывала протяжно,
что тесно им было в пастушьей квартире,
что места другого им не было в мире.

Во-первых, они были вместе. Второе,
и главное, было, что их было трое,
и всё, что творилось, варилось, дарилось,
отныне, как минимум, на три делилось.

Морозное небо над ихним привалом
с привычкой большого склоняться над малым
сверкало звездою - и некуда деться
ей было отныне от взгляда младенца.

Костёр полыхал, но полено кончалось;
все спали. Звезда от других отличалась
сильней, чем свеченьем, казавшимся лишним,
способностью дальнего смешивать с ближним.
Иосиф Бродский

 



Бегство в Египет

...погонщик возник неизвестно откуда.
В пустыне, подобранной небом для чуда
по принципу сходства, случившись ночлегом,
они жгли костер. В заметаемой снегом
пещере, своей не предчувствуя роли,
младенец дремал в золотом ореоле
волос, обретавших стремительный навык
свеченья - не только в державе чернявых,
сейчас, - но и вправду подобно звезде,
покуда земля существует: везде.
Иосиф Бродский

 



Бегство в Египет (II)

В пещере (какой ни на есть, а кров!
Надежней суммы прямых углов!)
в пещере им было тепло втроем;
пахло соломою и тряпьем.
Соломенною была постель.
Снаружи молола песок метель.
И, припоминая его помол,
спросонья ворочались мул и вол.
Мария молилась; костер гудел.
Иосиф, насупясь, в огонь глядел.
Младенец, будучи слишком мал
чтоб делать что-то еще, дремал.
Еще один день позади -- с его
тревогами, страхами; с "о-го-го"
Ирода, выславшего войска;
и ближе еще на один -- века.
Спокойно им было в ту ночь втроем.
Дым устремлялся в дверной проем,
чтоб не тревожить их. Только мул
во сне (или вол) тяжело вздохнул.
Звезда глядела через порог.
Единственным среди них, кто мог знать,
что взгляд ее означал,
был младенец; но он молчал.
Иосиф Бродский

 



Presepio (Ясли)

Младенец, Мария, Иосиф, цари,
скотина, верблюды, их поводыри,
в овчине до пят пастухи-исполины
- все стало набором игрушек из глины.
В усыпанном блестками ватном снегу
пылает костер. И потрогать фольгу
звезды пальцем хочется; собственно, всеми
пятью - как младенцу тогда в Вифлееме.
Тогда в Вифлееме все было крупней.
Но глине приятно с фольгою над ней
и ватой, разбросанной тут как попало,
играть роль того, что из виду пропало.
Теперь ты огромней, чем все они. Ты
теперь с недоступной для них высоты
- полночным прохожим в окошко конурки -
из космоса смотришь на эти фигурки.
Там жизнь продолжается, так как века
одних уменьшают в объеме, пока
другие растут -- как случилось с тобою.
Там бьются фигурки со снежной крупою,
и самая меньшая пробует грудь.
И тянет зажмуриться, либо - шагнуть
в другую галактику, в гулкой пустыне
которой светил - как песку в Палестине.
Иосиф Бродский

 



Рождественская звезда

В холодную пору, в местности, привычной скорей к жаре,
чем к холоду, к плоской поверхности более, чем к горе,
младенец родился в пещере, чтоб мир спасти:
мело, как только в пустыне может зимой мести.
Ему все казалось огромным: грудь матери, желтый пар
из воловьих ноздрей, волхвы -- Балтазар, Гаспар,
Мельхиор; их подарки, втащенные сюда.
Он был всего лишь точкой. И точкой была звезда.
Внимательно, не мигая, сквозь редкие облака,
на лежащего в яслях ребенка издалека,
из глубины Вселенной, с другого ее конца,
звезда смотрела в пещеру. И это был взгляд Отца.
Иосиф Бродский

 



* * *
В Рождество все немного волхвы.
В продовольственных слякоть и давка.
Из-за банки кофейной халвы
производит осаду прилавка
грудой свертков навьюченный люд:
каждый сам себе царь и верблюд.

Сетки, сумки, авоськи, кульки,
шапки, галстуки, сбитые набок.
Запах водки, хвои и трески,
мандаринов, корицы и яблок.
Хаос лиц, и не видно тропы
в Вифлеем из-за снежной крупы.

И разносчики скромных даров
в транспорт прыгают, ломятся в двери,
исчезают в провалах дворов,
даже зная, что пусто в пещере:
ни животных, ни яслей, ни Той,
над Которою -- нимб золотой.

Пустота. Но при мысли о ней
видишь вдруг как бы свет ниоткуда.
Знал бы Ирод, что чем он сильней,
тем верней, неизбежнее чудо.
Постоянство такого родства -
основной механизм Рождества.

То и празднуют нынче везде,
что Его приближенье, сдвигая
все столы. Не потребность в звезде
пусть еще, но уж воля благая
в человеках видна издали,
и костры пастухи разожгли.

Валит снег; не дымят, но трубят
трубы кровель. Все лица, как пятна.
Ирод пьет. Бабы прячут ребят.
Кто грядет -- никому непонятно:
мы не знаем примет, и сердца
могут вдруг не признать пришлеца.

Но, когда на дверном сквозняке
из тумана ночного густого
возникает фигура в платке,
и Младенца, и Духа Святого
ощущаешь в себе без стыда;
смотришь в небо и видишь - звезда.
Иосиф Бродский

 



Рождество 1963

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал младенец, и дары лежали.
Иосиф Бродский

 



Рождество 1963 года

Спаситель родился
в лютую стужу.
В пустыне пылали пастушьи костры.
Буран бушевал и выматывал душу
из бедных царей, доставлявших дары.
Верблюды вздымали лохматые ноги.
Выл ветер.
Звезда, пламенея в ночи,
смотрела, как трех караванов дороги
сходились в пещеру Христа, как лучи.
Иосиф Бродский

 



Христос (Рождество)

Там, на Земле, не счесть заблудших...
Молюсь за худших и за лучших.
Кто был в Саду – идёт к Суду.
Подняться бы ко Мне хотели,
Да тяжесть в их душе и теле.
И потому Я к ним сойду.

Сойду со звёзд, где одесную
Отца Я восседал, ликуя,
Но с болью глянул вниз, туда,
Где на возлюбленной планете
Упали в грех земные дети
И не кончается вражда.

Я к ним сойду не к некой дате.
Не важным мужем. Но дитятей.
И стану Я одним из них,
Чтоб не во страхе, но в доверье
Раскрыли Мне сердца и двери,
Чтоб в них смысл вечности возник.

Они закончат дело кровью,
Но Я их всех спасу Любовью,
И шаг за шагом, до конца,
Их уведу от жизни серой
Любовью, Радостью и Верой,
И поведу их в Дом Отца!
Лев Болеславский

 



Путь волхвов

Им Бог велел отправиться обратно
Иным путем, не тем, которым шли, —
Протоптанным, знакомым и приятным,
Приведшим их к Спасителю земли.

Вот мудрость Божья, что ни слово — тема!
Они пришли колено преклонить
Перед Христом, но после Вифлеема
Ничто уже не может прежним быть.

Вот так и мы, хоть мудростью не блещем
И нет у нас особенных даров,
Мы не пророки, снов не видим вещих,
Но путь наш так похож на путь волхвов.

Ища во мраке истину и Бога,
Мы шли путем каким-то в Вифлеем,
У ног Иисуса кончилась дорога,
И мы в слезах к ногам припали тем.

Там получили радость и прощенье,
Там Дух Святой сердца нам возродил,
Наполнил миром их, благоволеньем,
И новый путь пред нами Он открыл.

Уже не тот, знакомый, как поэма,
Что в детстве мы сумели заучить,
А новый путь, ведь после Вифлеема
Уже ничто не может старым быть.
Вера Кушнир

 



* * *

В переполненном городе
Некуда деться.
Лошаки и верблюды
У каждых ворот.
Но подходит пора —
Рвется сын из-под сердца,
Час рожденья его настает.
Настает.

Не рожала еще.
Все впервые! Впервые
Непонятная боль,
Незнакомая дрожь
И глаза в небеса…
Ах, Мария, Мария,
Где пристанище Ты
В Вифлиеме найдешь?

Кто-то путь указал
К опустевшему хлеву.
Сноп соломы, навоз
Да горбыльная дверь,
Он родится сейчас
И… раскроется небо
В красоте, и в величье,
И в силе своей!

Через тысячи лет
Эту ночь будут помнить.
И «святой», и «небесной»
Ее назовут…
Он родится сейчас!
На истёртой попоне,
За горбыльною дверью…
В забытом хлеву…

Спит ночной Вифлием,
Улеглись постояльцы,
И не слышит, не видит
Никто из людей,
Как срывается крик!
Как сжимаются пальцы…
И… рождается Сын.
Божий Сын. Царь царей

Тот, к Кому на поклон
Едут мудрые люди,
Тот, Кому на полях
Воспоют пастухи.
Кто рожден победить.
Кто спасет и осудит.
Кто личины сорвет
И отпустит грехи…

В переполненном городе
Некуда деться.
Где рожденный Мессия
Получит приют?
Приходи в мое сердце.
Этот маленький дом
Весь как есть
Отдаю…
Галина Красненкова

 



В рождественскую ночь

Земля спала, темнотою объята,
Звезды бросали лучи косые,
И не было тех, кто мощным набатом
Ее встряхнул бы для встречи с Мессией.

А надо было бы, очень надо
Ударить в литавры, ударить в гонги
И, всех пробудив, послать отряды
С вестью рождественской по дорогам.

И спящих тревожа живым монологом,
Все рассказать предельно ясно,
Что мир к ним вернулся, нарушенный с Богом,
В славном Посланце, лежащем в яслях.

Что спать — преступленье в такое время,
Когда небеса поют пред Младенцем,
Когда в незначительном Вифлееме
Забилось Божьего Сына сердце.

И снова бежать. Бежать в столицу,
Где знать укрылась в палатках пышных,
Где в храме листают Святые страницы,
А Ирод детям приговор пишет.

А позже двинуться массой народа
С множеством факелов к царским покоям
И, плотным кольцом разместившись у входа,
Принудить Ирода план перекроить.

Разрушив задуманное преступленье,
Злостное дело предать оглашенью,
Его повести на поклоненье,
Заставив просить у Мессии прощенье.

И там принародно лишить полномочий
За умысел страшный, за все злодеянья
И в чудном блаженстве рождественской ночи
Мессии присвоить царское званье.

Но было не так… Готовилась бойня,
Точились мечи, заострялись копья,
И гвардия Ирода вскоре бойко
Невинных детей обагряла кровью.

А Тот, кто ушел от небесного трона,
Надежно сокрыт был рукой Покровителя,
Чтоб всем обездоленным и угнетенным
Явится Спасителем.
Павел Ляшенко

 



Рожденное солнце

Мария, слышишь, небо ликует.
На безграничных просторах Вселенной
Ангелы песню поют святую,
Что в человеках благоволенье.

А ты с любовью приникла к Младенцу,
И в этом твое материнское счастье.
Но помни — Сына стучащее сердце
Принадлежит не тебе, а несчастным.

Он с неба пришел и в мире был волен
С престолов сместить царей, фараонов
И вечно в немеркнущем ореоле
Владеть племенами на царском троне.

Народы Ему покорились бы в страхе.
Но грешным сердцам — небеса недоступны.
И дьявол влачил бы их души на плаху
С клеймом приговора: «Преступник, преступник».

Конец положить владычеству злому
Он сможет навеки душой непорочной.
Любовь привела Его на солому
Под своды пещеры прохладной ночью.

Мария, скорбишь ты, предвидя горе,
Оно притаилось глухо и немо.
И в полночь от детского крика вскоре
Дома содрогнутся в седом Вифлееме.

А ты упасешь Рожденного бегством,
Чтоб Солнце взошло во мраке идущим,
Но прежде взойдешь с Ним к вершине бедствий,
Где с болью пройдет оружие душу.

Прислушайся к тихим шагам за дверью:
Идут пастухи пред Мессией склониться.
Взгляни, как прекрасно сияние веры
На этих простых пастушеских лицах.
Павел Ляшенко

 



Господне лето

Непостижима вечная любовь,
Чтоб возвратить изгнанников Едема:
Иисус при звуках ангельских хоров
Вошел под сень пещеры в Вифлееме.

А над землей висела плотно тьма,
И узники греха, томясь в темницах,
Еще не знали, что греха тюрьма
Мессией скоро может отвориться,

Что Искупитель, в грешный мир придя,
Освободит их от цепей пороков
И в милости отменит навсегда
Диаволом назначенные сроки.

И пусть тревогу поднимает ад,
И слугам шлет веельзевул указы, —
Жестокого владычества закат
Предотвратить уже не смогут казни.

Пещера. Полночь. Капельки росы…
Мессия в яслях… Слабый отблеск света…
Отчитывало первые часы
Благоприятное Господне лето.
Павел Ляшенко

 



Рождественская песнь

Пусть к пещере я той не приду,
Где земля принимала Спасителя,
Пусть к Младенца ногам не паду,
Став счастливейшим посетителем.

В эти дни я не буду грустить,
Что не слышал небесного пения.
С каждым годом ценнее мне стих:
«В человеках благоволение!»

Созерцая небесный свод,
Где в союзе величье, торжественность,
Все мне кажется: тысячи звезд
Светят людям теперь по-рождественски!

А лучами касаясь земли,
Равнодушных зовут к покаянию:
«Пробудись, человек, внемли!
В Сыне Божьем твое оправдание».

Я призыв этот принял душой,
И на смену потемкам — заревом
В мою юность Спаситель вошел,
Сняв грехи, как лохмотья старые.

Пусть пещеры я той не найду,
Пусть не слышал я хора небесного,
Но к Спасителю рвется мой дух,
Окрыленный Рождественской песнею.
Павел Ляшенко

 



Воплощенье


Мы одеты в убогую плоть,
Пересохли в сердце источники,
И до самой могилы вплоть
Мы рабы на дьявола вотчине…
Укажите ослепшим путь,
Нищим духом подайте милость,
Сколько можно, бия себя в грудь,
Кутать душу в рваную милоть?
Мы одеты в убогую плоть,
В плот враждебную Духу и Свету,
И до самой могилы вплоть
Ни надежды, ни помощи нет нам.
…Но однажды упала во тьму,
В чьи-то ясли с хрустящим сеном
Та звезда, что слепых в плену
Научила молитвам смелым,
И теперь до могилы вплоть
Я пою, что оковы рухнут, —
Бог облекся в убогую плоть,
Чтобы мы приобщились к Духу.
Наталья Щеглова

 



* * *
В эту ночь торжественно и чутко
Сторожила землю тишина,
Лунных песен видимые звуки
На холмах рождала вышина,
Под звучанье ангельского хора
Осеняла смертных благодать,
Прикасались звезды к чьим-то взорам,
Было до небес — рекой подать.
Сбылось предреченное веками —
Вечность в белых пеленах холста
Ласковыми женскими руками
В ясли положили небеса.
Наталья Щеглова

 



Колыбельная

«И даст Ему Господь Бог престол Давида…» Лука 1:32

Здравствуй, первенец, небом данный,
С золотою судьбой впереди,
Спеленаю тебя, долгожданный,
Прикачаю у теплой груди,

Под хоралы созвездий ясных,
Изумленно глядящих вниз,
В неотесанных старых яслях
Спи, мой маленький звездный принц.

Не дыша, наклоняюсь ниже
Над загадкой родного лица,
Может, в крошечке-сыне увижу
Недоступного взору Отца.

Не забыть, как в рассветную млечность,
Что струилась туманом в полях,
Обвенчалась со мною вечность,
Чтоб Земле подарить Тебя.

Под хоралы созвездий ясных,
Изумленно глядящих вниз,
В неотесанных старых яслях
Спи, мой маленький звездный принц.
Наталья Щеглова

 



Рождественское утро

Рождество за окном!
На чудесном рассвете
Все укрыто ковром
Самым белым на свете.

На высокой сосне
Ветер иней качает —
И почудилась мне
Лебединая стая.

Засверкало все вдруг
Непривычно для глаза,
И, казалось, вокруг
Не снега, а алмазы.

Этот солнечный луч,
Как улыбка, пробился
Сквозь безрадостность туч
И в снегу заискрился.

Так наполнен и я
Неземной добротою,
Потому что меня
Бог коснулся любовью!

Все, что было вокруг
Опостылым, холодным,
Стало радостным вдруг,
Наполняет восторгом.

И не в солнечном дне,
Не в прекрасной погоде —
Вся причина во мне,
Потому что я с Богом!

Потому что Христом
Освящен я сегодня
И святым Рождеством
Благодати Господней!
Яков Бузинный

 



Дитя Надежды


В грубые ясли
Рукою нежной
Бог положил нам
Дитя надежды.

Грубому миру,
Злобе мятежной
Дан был Младенец —
Светоч надежды!

Плакали люди,
Ангелы пели.
Звезды на ясли
Кротко глядели.

Не было света,
Страшные тени…
Гнулись спины,
А не колени.

Души уснули
Сном безмятежным…
Встаньте, проснитесь!
Бог дал надежду!

Миром поныне
Правят невежды,
Но не погас тот
Светоч надежды.

Бог призывает
Голосом нежным:
— Люди, примите
Дитя надежды!
Вера Кушнир

 

 

 

ГОЛОВНА   •   ПОЕЗІЯ   •  ПРОЗА  •    РУССКАЯ ПОЭЗИЯ   •   ПОЕТИЧНА МАЙСТЕРНЯ