Головна

Християнство в поезії
Християнські автори
Поезія за темами
Дитячі вірші
Християнські мотиви у творчості класиків

Русская христианская поэзия
Русская христианская поэзия по авторах
Русская христианская поэзия по темах

Поетична майстерня
Про поезію з гумором
Цікавий інтернет

Що? Де? Коли?

 

Замовити
поетичну збірку

Поезія віри

Осоння віри

Замовити
поетичну збірку

 

Ваші побажання та ваші поезії надсилайте на адресу
poet.vav@gmail.com




Русская христианская поэзия

 

Величие Божие


Истина, Алексей Дунаев
"Меняются нравы", Алексей Дунаев
Дождик это просто нити, Александра Обревко
Было время большого бескрылья, Александра Обревко
Сквозь грубую холстину темных туч, Александра Обревко
Чудесно банальное, Любовь Бледых
"В смирительной рубахе нашей плоти", Наталья Щеглова
Олимпийские боги, Юрий Каминский
Наедине с природой, Юрий Каминский
Бог ("Бога легко искать"), Вера Кушнир
Пейзажи, Вера Кушнир
"Нет, мне вовек не написать", Лев Болеславский
Христос, Лев Болеславский
Рассвет, Яков Бузинный
Во тьме пространства", Галина Красненкова

 



Истина

На все земные времена,
От зарождений до итогов,
Есть истина всего одна,
А толкований – очень много.

Ни от заступников своих,
Ни от врагов небесной выси,
Ни от пассивности глухих
Она вовеки не зависит!

Самодостаточна в себе.
И на нее не повлияют
Ни поворот в людской судьбе,
Ни звёзды, что во мгле сияют.

Ее безмерна глубина,
Как даль ночного небосвода
Есть истина всего одна,
Распятая за грех народа!
Алексей Дунаев

 



* * *
Меняются нравы,
Меняются лица.
Меняются страны,
А также границы.

Меняются мысли,
Что тихо в нас зрели.
Меняются жизни,
Желания, цели.

Меняется время,
И даты, и сроки.
Меняются бремя,
Привычки, пороки.

Меняется суша,
Меняется море.
Меняются души,
Прожившие горе.

Меняется плоть –
Не сбежать от растлений.
И только Господь
Сам в Себе не изменен.
Алексей Дунаев

 



Дождик это просто нити

Дождик — это просто нити
Между небом и тобой.
Вышивают ткань событий,
Называемых судьбой.
Только я в судьбу не верю,
Улыбаюсь небесам:
Там Господь за синей дверью
Вышивает жизни Сам.
Он вплетает осторожно
Краски радуги в канву.
Невозможное возможно
Лишь благодаря Ему!
Александра Обревко

 



Было время большого бескрылья

Было время большого бескрылья,
Бесстиховья, безмыслья, бессилья,
Безнебесья, безлюдья, бессловья,
Безответия и безлюбовья.

Но Дух Божий излился с небес
И пропали коварные «без».

Так бескрылые стали крылаты,
Бесприданники стали богаты,
О бесстишье забыли поэты,
О бессильи забыли атлеты.
Бессловесные снова речисты,
Безнадежные — верой лучисты.

Безлюбовье забылось как сон:
Вновь два сердца стучат в унисон.
Александра Обревко

 



Сквозь грубую холстину темных туч

Сквозь грубую холстину темных туч
Пробился тонкий золотистый луч.
Как из мешка набитого зерно,
Струится свет — нежнейшее руно.

Порою нашей жизни небосвод
Затянут плотно тучами невзгод.
Но если к Богу обратимся мы —
Он воссияет светом среди тьмы.

Вы будьте светом солнечным всегда,
Чтоб все заледеневшие сердца
Смогли оттаять и зажечься вновь,
Увидя в вас Христа, Его любовь.

И пусть мрачны над вами небеса —
Господь творит сегодня чудеса.
Взгляните с верой выше облаков:
Небесный дом для вас уже готов.
Александра Обревко

 



Чудесно банальное

Всё лучшее в мире банально и просто:
Рассвет над землёю, вечерние звёзды,
Ромашка, где божья коровка на белом
И свежесть воды, что струится на тело.

Банально и просто всё лучшее в мире:
Ночное сопенье детей по квартире,
Щенок, что лакает молочную кашу,
Стихи, что сложились у девочки Даши.

Банально и просто всё лучшее, правда:
Счастливые люди, живущие рядом,
Обычные будни, общение, свечи
И шаль, что накинута кем-то на плечи.

Как дивно простое, банальное это,
Что Бог ещё вертит под нами планету!
Он дарит нам небо и воздух, и солнце-
Банальное чудо, что в окна к нам льётся.

Чудесно банальное! Просто чудесно!
И нет в нём нисколько банальности места.
Любовь Бледных

 



* * *
Христу

В смирительной рубахе нашей плоти
Ты жил,
                 страдая долгих тридцать лет,
Трудясь без устали
                 до крови и до пота
В горниле наших  горестей и бед.
Гримасами порока
                 и отчаянья
Вокруг был искорежен
                 каждый лик...
Живые воды истин изначальных,
Покоя  исцелительный родник,
Который мы смешали
                 с липкой грязью,
Ты нес в душе,
                 чтоб исцелить больных,
Ты жил как раб,
                 оставив титул князя,
Как узник в подземелиях сырых
Сходил с ума
                 по вольным неба высям,
Ведь дом для сумасшедших —-
                                  вся земля, —
Единственный на свете
                                  здравомыслящий,
Прости, что мы
                        не поняли Тебя.
Наталья Щеглова

 



Олимпийские боги

Во дворце при столбовой  дороге
Звон идет по чашам золотым,
Это к смертным заглянули боги
И гуляют — коромыслом дым.

Что ни бог — какой-нибудь начальник,
Им законы смертных нипочем,
Захотел — проник в чужую спальню,
Обернувшись золотым дождем.

Захотел — в размерную монету
Красоту Елены превратил,
И в веках с рассвета до рассвета
С братьями сражается Ахилл.

Захотел — и мир орехом хрустнул,
Сгинул град — никто не уцелел,
Потому что, боги, как ни грустно,
Мстительность и зависть — ваш удел.

Вам подвластен купол неба синий,
И морские волны служат вам,
Но до Человеческого Сына
Дотянуться не дано богам.
Юрий Каминский

 



Наедине с природой

Вдруг запахи нахлынули с лугов,
Припавших за рекою к небосводу,
И кажется, река у берегов
Выходит из луны, входящей в воду.

Буланный мерин тычется в ладонь
Похожими на львиный зев ноздрями,
Где, опаленный вольными ветрами,
Кровей арабских жив еще огонь.

И сердце, словно на ветру листок,
Вдруг сбившись с ритма древнего, забилось,
И по спине не то звезда скатилась,
Не то скользнул рассветный холодок.

И снова я, природою любим,
Еще недавно благ мирских искатель,
На миг себя почувствовал таким,
Каким меня задумал мой Создатель.
Юрий Каминский

 



Бог

Бога легко искать,
Бога легко найти.
Бог — это благодать,
Бог — это свет в пути.

Это — любовь моя,
Это — добро твое.
Это — средь бурь маяк,
Отдых в конце боев.

Бог — это первый вздох,
Первый ребенка крик,
В новую жизнь порог,
В вечность манящий Лик.

Это — весенний дождь,
Это — осенний гром,
Это — по телу дрожь
В храме Его святом.

Это молитвы стон,
Гимнов хвалебный звук,
Это — земной поклон,
Это — скрещенье рук.

Бог — это вечный Дух,
Это стихий закон.
Бог — это лучший Друг,
В бедах помощник Он.

Бог — это наш Судья,
Истины вечный Страж,
Бог — это суть моя,
Совести голос наш.

Бог — это в сотах мед,
Бог — это хлеб и соль,
Тот, кто нам мир дает,
Тот, Кто врачует боль.

Это — любовь людей,
Это — прощенье зла,
Это — в душе моей
Мощный родник тепла.

Бог — это жизни пульс,
Это — надежды луч,
Щит от враждебных пуль,
Кров от нависших туч.

Это — голгофский крест,
Это — воскресный день,
Это — Благая весть,
Крыльев могучих сень.

Это — святая кровь,
Это — прощенный грех…
Бог — это та любовь,
Что обнимает всех.
Вера Кушнир

 



Пейзажи

Пишутся прекрасные пейзажи
Вечного Художника рукой.
Пусть никто о Боге мне не скажет —
Скажет ива ночью над рекой.

Скажут звезды, скажет буйный ветер,
И колосьев золото и лес.
И закат в прозрачный летний вечер
Нам откроет дверь в страну чудес.

Мир безмолвный нам о Боге скажет.
Скажет громом, молнией, грозой…
Скажет солнцем и росой, что ляжет
На траву серебряной слезой.

Пусть никто о Боге нам не скажет,
Пусть не слышен голос нам живой.
Пишутся прекрасные пейзажи
Вечного Художника рукой.
Вера Кушнир

 



* * *
Нет, мне вовек не написать,
Алкая истины, как рая,
То, что Ты пишешь в небесах,
А я лишь слабо разбираю.
Листва шуршит — в ней шепот Твой,
И всплески волн — Твои созвучья,
И копится в жемчужной туче
Шум восклицаний дождевой.
Юдоль земная жаждет слога, —
Ты мне диктуешь каждый слог,
Твой взгляд — гармонии залог.
Ее постичь — коснуться Бога.
Лев Болеславский

 



Христос

Всевышний! Бог Отец! Прости,
Что обращаюсь на пути
Всё больше не к Тебе, а к Сыну.
Ты — надо всем, Ты – сверх всего,
Вне разуменья моего,
Вне времени, и Триединый.

Как знать — Ты где? В каких мирах?
Но этот держишь на руках
С разливом звёзд, с живой Землею.
А Он, Твой Сын, в мой дом вошел.
В глаза мне глянул, сел за стол,
Продолжил Вечерю со мною.

Он хлеб со мною разделил
И новое вино налил,
Как кровь, в пустую сердца чашу
И бренье сотворил моим
Глазам, до этого слепым,
Во имя истины ярчайшей.

Но знаю, знаю: это Ты
Послал к нам Сына с высоты,
Им жертвуя, чтоб всякий смертный
Не сгинул от бесовских зол,
Но, веруя в Него, обрел
Жизнь вечную и мир пресветлый.

Перед Тобою трепещу,
А с Иисусом встреч ищу,
Делюсь раздумьями, тревогой.
И знаю среди злобы дня:
Бог умалился до меня,
Чтоб я возвысился до Бога.

Как странно: это же о Нем
Так громко, о Христе моем,
Поют во храмах, величая,
О Нем, с кем я наедине
Общаюсь в тайной тишине,
В своем дому Его встречая.

Шаг без Него — лишь вкривь и вниз.
Он путь, и истина, и жизнь.
Через Него лишь, через Сына,
Могу прийти я наконец
К Тебе, Отец, к Тебе, Творец
И Вседержитель триединый.

Сквозь грохот, плач и смех веков
Я слышу, как учеников
Словами учит Он простыми
Тебе молиться, Отче наш,
Отвергнув пустословья блажь,
И я учусь молиться с ними.

Неведомо друзьям моим,
Когда мы спорим и кричим,
Что среди нас — и Он, молчащий,
И в паузах меж шумных фраз
С Ним говорю я каждый раз, —
И паузы всё дольше, чаще.

Я чувствую Его всегда
И часто мучусь от стыда
То за поступок, то за слово.
О, как Он смотрит, огорчён,
Меня не раз прощавший, Он,
Меня простить готовый снова.

Петра, Иуду ли, Фому —
С собою разных звал — Ему
Была ясна душа любая.
Но хочет, чтоб узнал я в них
Себя, в свои пороки вник
И победил в себе себя я.

Он так глядит в мои глаза,
Что скрыть постыдное нельзя, —
И исповедь, как слёзы, льется,
И каюсь я в своих грехах,
Их обратить желая в прах, —
И — просветленье ярче солнца!

Он — сокровенное во мне,
И только с Ним наедине
Я истинный, без позолоты.
Как больно делаю Ему –
В гордыне — Богу моему,
Когда я не простил кого-то...

К Нему, как в бурю по воде,
Шел по беде, вражде, нужде,
Но стал тонуть в пучине скверны.
Он руку дал, чтобы спасти,
И молвил: «Что же на пути
Ты усомнился, маловерный?»

Прикосновением одним
Дарил целение больным —
То в Кане, то в Иерихоне.
А ныне я спешу к Нему,
Сквозь двух тысячелетий тьму
Тяну молящие ладони.

Голодных и лишенных сил,
Пять тысяч душ Он накормил
Пятью хлебами, их умножив
Так, что и будущим векам
Осталось и досталось нам.
Я тоже с корочкою Божьей.

Когда-то я, как Никодим,
Мог лишь тайком общаться с Ним
В года безбожья и насилья.
Но веру даровал мне Бог,
Чтоб я преобразиться мог
И зреть небесную Россию.

Как тем, кто чувствовал беду,
Но в Гефсиманском спал саду,
Когда молился Он и плакал,
Так ныне Он сказал и мне:
«Не спи! — на горестной Земле. —
Не спи средь мерзости и мрака!»

Я столько лет не знал, что Он,
Кто на Голгофе был казнен,
Спас мою душу в час распятья,
Взял на Себя грехи мои
В безмерности Своей любви,
С креста раскрыл и мне объятья.

О, как страдал Он, Светлый мой,
Вися над тёмною толпой,
К ней тихо очи обращая...
Стекала кровь из-под шипов,
Но лишь любовь, одна любовь
В глазах светилась, всех прощая.

И положили в гроб Его,
И всем казалось: ничего
Не изменилось... Но чудесно
На третий день, распятый, Он
Из погребальных встал пелён!
Воскрес! Открылся путь небесный!

Открылся мне спасенья путь,
И понял я всей жизни суть:
Любить и жертвовать собою,
Как Он — во имя малых сих, —
Детей земных, заблудших, злых,
С их бесконечною борьбою.

...Стою во храме. Предо мной
Икона в цате золотой.
Целую, плача, – как впервые.
Так вот они — моя семья:
Мария, Сын... а с вами — я,
А с вами — я, мои родные!

Я вижу ныне и в веках,
Как держит Бога на руках
Земная женщина и Матерь.
Любил ли кто-нибудь светлей,
Страдал ли кто-нибудь сильней
За Иисуса — с дней распятья?

Всевышний! Ты непостижим.
Перед величием Твоим
Молчу — нет сил Тебя представить.
Но предо мною — взгляд Его,
Создатель, Сына Твоего,
И — плакать мне, и петь, и славить!
Лев Болеславский

 



Рассвет

Рассвета тонкой позолотой
Окрасился сосновый бор,
И ветерок в сосне высокой
Вздохнул на весь лесной простор.

Здесь время целыми веками
Остановилось в тишине,
Застыв душистыми кругами
На солнечно-янтарном пне...

Как живописны те долины,
Где ивы грустно в пруд глядят,
И вековые исполины
О чем-то древнем шелестят.

Быть может, в этой темной чаще
В траве еще остался след
Тех, кто молил о скорбной чаше
И, радостный, встречал рассвет...

Встречало новый день творенье.
И я, как будто в первый раз,
Смотрел на рощу в изумленье,
Рукой от солнца заслонясь.
Яков Бузинный

 



* * *
Во тьме пространства,
Средь звезд несметных,
Где счет иной ведется дням,
Меня не видно, не заметно,
Как будто нет совсем меня.

Планеты, звезды и светила —
Песчинки во вселенской мгле.
Всесозидающая Сила
Меня ли узрит на земле?

Стою коленопреклоненно,
Закрыв ладонями лицо…
Земля — пылинка во Вселенной,
А я стою перед Творцом.

Мои молитвы Богу внятны,
Он видит, знает обо всем.
Неисследимо, непонятно,
Не постигается умом!

Что я, коль вся земля ничтожна,
Когда она подножья прах?!
А мне так просто, так возможно
Придти к Создателю в мольбах.

В чем связь времен, что держит ныне
Людей так близко от Творца?
Она в Распятом Божьем Сыне,
В Крови на терниях венца.

ГОЛГОФА — вот соединенье
Пространств, миров, времен, светил.
Смолкает разум в изумленье,
Где Божий Дух заговорил.
Галина Красненкова

 

 

ГОЛОВНА   •   ПОЕЗІЯ   •  ПРОЗА  •    РУССКАЯ ПОЭЗИЯ   •   ПОЕТИЧНА МАЙСТЕРНЯ