Гефсиманский сад 

Восемь олив Гефсиманского сада! —
В вечность вросли и корнями схватили
Почву столетий. Для сердца и взгляда
Ветви святые светлее светилен.

«Здесь Он молился...» — шепчу я и плачу.
Здесь, где других одолела дремота,
С жаркого лба и ладони горячей
Падали капли кровавого пота.

Здесь Он молился с земною тоскою
И по-сыновьи шептал «Авва Отче!»
Вверх поднимал пред расправой людскою
Очи, свои одинокие очи.

Падали капли на листья, соцветья,
В травы, дрожали в земле охладелой.
Тихо пройдя через тысячелетья,
Капля одна мое сердце задела.

Восемь деревьев Горы Елеонской
Щупают воздух. Он близко? Он рядом?
Вдруг средь толпы, что все льется и льется,
Вспыхнут родные глаза за оградой?!

Вьется сквозь кроны, с ветвями срастаясь,
Новая поросль, и в листьях оливы
Не разобрать, где там юность, где старость, —
Все только вечность, где нет перерыва...

Господи, встану девятой оливой!
В сад Твой хочу! И уже ощущаю:
Всходят сквозь старость мою у обрыва
Новые ветви, плоды обещая.

Восемь олив на Горе Елеонской
Щупают воздух двадцатого века,
Где беспредельное бесопоклонство
Плоть ублажающего человека.

Солнце устало по листьям плескаться
И удаляется неторопливо.
Время спускаться. Прошу францисканца:
«Дай мне листок с Гефсиманской оливы!»

Гиды с рассказом торопятся в группах,
Щелкает «кодак», сняв сад наудачу.
Боже, прости нас, жестоких и глупых!
«Здесь Он молился...» — шепчу я и плачу. 

Лев Болеславский


Разработка веб сайтов