Presepio (Ясли)

Младенец, Мария, Иосиф, цари, 
скотина, верблюды, их поводыри, 
в овчине до пят пастухи-исполины 
— все стало набором игрушек из глины. 
В усыпанном блестками ватном снегу 
пылает костер. И потрогать фольгу 
звезды пальцем хочется; собственно, всеми 
пятью — как младенцу тогда в Вифлееме. 
Тогда в Вифлееме все было крупней. 
Но глине приятно с фольгою над ней 
и ватой, разбросанной тут как попало, 
играть роль того, что из виду пропало. 
Теперь ты огромней, чем все они. Ты
теперь с недоступной для них высоты 
— полночным прохожим в окошко конурки —
из космоса смотришь на эти фигурки. 
Там жизнь продолжается, так как века 
одних уменьшают в объеме, пока 
другие растут — как случилось с тобою. 
Там бьются фигурки со снежной крупою, 
и самая меньшая пробует грудь. 
И тянет зажмуриться, либо — шагнуть 
в другую галактику, в гулкой пустыне 
которой светил — как песку в Палестине. 

Иосиф Бродский


Разработка веб сайтов